Torpedohools - Russian Hooligan Network

Фанаты времен Боброва

"Почему, когда вспоминают о футболе прошлого, пишут только об игре да об игроках? Не это было главным, а атмосфера. И создавали ее мы, тогдашние фанаты, сходившие с ума от футбола так, как нынешним и не снилось"

Юрий Олещук, 69 лет, болельщик "Спартака" с 1936 года

Для сегодняшних болельщиков футбол - приятное переживание от случая к случаю. Для нас он был изумительной частью жизни. Может быть, самой лучшей. Социологи, сами, уверен, не болевшие, теперь с глубокомысленным видом объясняют: это от убогости тогдашней жизни. Не хватало, дескать, развлечений, вот люди и набрасывались на футбол, как жаждущий забыться - на водку. Не только в этом дело. Мы были другие.

Стрелять или тыриться?
На интересные матчи продавать билеты начинали, помнится, за десять дней. Ехать покупать надо было утром первого же дня. Это полчаса в очереди. Можно и вечером, но отстоишь уже часа два-три. На второй день можешь не купить вовсе.

Влип - остается "стрелять" или "тыриться". Стрелять билеты муторно: надежных вариантов нет. Лучший - на станции метро "Динамо". Подходит поезд, набитый болельщиками так, что вот-вот треснут вагоны, - и ты орешь в спрессованное человечество: "Лишний есть?" Если, на твое счастье, услышишь: "Есть!" - ввинчиваешься в человечество с силой, которую в себе не подозревал.

Но гораздо чаще время идет, а удачи нет. Тогда летишь на стадион - тыриться. Операция надежная, если, конечно, провернуть с толком. В одиночку проскочить мимо контролеров пытаются только дураки. Результат один: за шиворот - и ты снаружи. Но есть иной способ - коллективный.

Те, кто конструировал проходы на "Динамо", думали, что против безбилетников предусмотрели все. Вдавливающееся на территорию людское месиво разделяется противотанковыми железными поручнями на множество узких струек - Друг другу в затылок. По бокам стоят решительные контролеры - всегда женщины, ибо в деле они несопоставимо серьезнее мужиков. И как кто без билета - сразу вон. Только что упомянутым способом.

Надежная система. Вот только не учтен плод болельщицкой мысли под названием "паровозик". Тридцать, сорок, пятьдесят безбилетных выстраиваются в змейку и согласованно бросаются по проходу, напирая со страшной силой. Это и называется тыриться. Контролерши кричат, хватают за руки, но остановить не могут. Куда там! В одном "паровозике" как-то увидел счастливые лица популярнейшего тогда в стране конферансье Гаркави и еще более популярного писателя и рассказчика Ираклия Андроникова. Оба безбилетно протырились вместе со шпаной.

На стадионе из-за протыриваний народу всегда намного больше, чем мест. Не беда! Уплотнение сидящих идет до такого предела, когда нельзя дохнуть. Возражений ни у кого нет - наоборот, дискомфорт воспринимается как развлечение. Кто не втиснулся в ряды, садится на ступеньки. Но тут риск - ходят контролеры, милиционеры: "Покажите билеты!" Вывертываться - мол, у приятеля или потерял - бесполезно: под руки - и вон. А вокруг, глядя на такое, смеются. Время от времени все встают, тянут шеи: "Гляди-гляди, вон там дерутся!" Опять всеобщий смех.

Отчего веселье по невеселым поводам? А оттого, что народ в таком радостном предвкушении зрелища, когда все - повод для веселья. На стадионе царит счастье.

Пятаки под копыта
Счастья хватает и на обратный путь. После игры у разных болельщиков самочувствие разное, но возбужденность по-прежнему всеобщая. Одно из развлечений - пойти пешком до "Белорусской", пристроясь за футболистами. Ведь в те времена иные игроки шли со стадиона пешком. Подозреваю, чтобы покрасоваться. И вот за каждым пристраивалась толпа болельщиков и сопровождала на почтительном расстоянии. Шел как-то сам Бобров с двумя девицами. За ними шествовала такая масса народу, что можно было счесть за организованную демонстрацию. На площади Белорусского вокзала, где троица свернула в сторону, мы на прощанье хором крикнули: "Бобру - физкультпривет!"

Еще большее развлечение - попросить у футболиста разрешения нести за ним чемоданчик, в котором были его спортивные принадлежности. Народ в те времена был в массе своей очень застенчив, и большинство, в том числе и я, на такую дерзость не решались. Но кто-то отважится, понесет, да еще при этом на зависть всем, идя рядом с игроком, о чем-то с ним поговорит, а потом неделю хвастает: "Я Блинку до дому чемоданчик нес!" (Блинков - полузащитник "Динамо").

А вот еще одно развлечение: когда идущих перегоняет отряд конной милиции, закончившей свою службу у "Динамо", катить пятаки под ноги лошадям. Был такой слух: лошади от этого якобы пугаются и могут понести так, что менты не управятся. Вроде кто-то такое видел, врать не буду: сколько ни катали - никакого эффекта. Разве что кони иногда всхрапывали, что пробуждало надежду. И катание пятаков продолжалось.

"Соловья - на конюшню!"
Но посещением матчей боление не исчерпывалось. Каждый день возле ограды того же "Динамо" толклась мощная болелыцицкая тусовка. Полтысячи, а то и тысяча. Толковали о футболе - в основном методом крика и ругани. "Вашему Соловью на конюшне служить!" - надрывался спартаковский болельщик (Соловей - Сергей Соловьев, мощный динамовский левый крайний, отличавшийся кривоногостью. - отсюда идея отправить его работать при лошадях). "А вашему Тумаку в балете выступать", - орал в ответ динамовец (полузащитник "Спартака" Олег Тймаков отличался особой грацией в игре). "ЦДКА на мыло!" - звучал лозунг. "Жарковы - котлеты!" - отвечал своего рода игрой слов оппонент (братья Жарковы - нападающие "Торпедо").

Иногда толковали серьезно, содержательно, но в какой-то момент дело все равно кончалось руганью. У меня лично с перебранкой связано воспоминание, которое долгое время хранил с гордостью. Как-то обозвал худощавого динамовского снайпера Карцева "тонконогим стрекулистом". Выражение вычитал в "Острове сокровищ" Стивенсона - там его употребил пират Сильвер. Что это означало, так и не понял, но понравилось. И вот спустя несколько дней в той же тусовке слышу вопль: "тут один Карца тонконогим стрекулистом назвал - и правильно!" Мое пошло!

Из-за ругани участники дискуссии быстро выдыхались. Тогда ехали домой, а на смену им спешили другие - тоже побушевать. Так тусовка и менялась беспрерывно в составе, не уменьшаясь ни числом, ни шумностью. Болели, как видно из описанной перебранки, абсолютно необъективно. Достоинства игроков чужой команды не признавались - наоборот, подлежали осмеиванию и издевкам. Иное отношение выглядело предательством. Мы были детьми эпохи.

Бобер и Пономарь
Но без красящих жизнь исключений никогда не бывает. Все как один, независимо от клубных пристрастий, преклонялись перед Бобром и Пономарем (Всеволод Бобров и Александр Пономарев). Бобров покорял непостижимостью гения. Играл не просто красиво, но и без всякого напряжения, словно на тренировке. Как-то после матча увидел. Как Он резвился с полдесятком футболистов подростков на тренировочном поле "Динамо", Пятнадцать минут он им не давал дотронуться до мяча - обводил, ускользал. И все со смехом. Понято, он - Бобер, они ребятня. Но все-таки - пятнадцать минут! A старались они изо всех сил

Центрфорвард "Торпедо" Пономарев был, наоборот, абсолютно понятен. Главное у него - сумасшедший удар. Тогда не умели и не любили бить с лету - считали это вредным форсом. Но только не Пономарь. Он бил из любой позиции - переворачиваясь в прыжке, летя боком, вообще кувыркаясь как угодно. А уж из обычных ситуаций всаживал вмертвую. Правда, когда собирался. Чаще всего играл серенько, а собирался - это все знали - только на ответственные игры с сильным соперником. И вот тогда страшнее форварда на поле не было. Помню, играл мой "Спартак" с "Торпедо". Находился в отличной полосе, и победа была нужна как воздух - светило чемпионство. Пономарь вышел на матч отмобилизованный, и это сразу стало видно. "Спартак" окружил его целым отрядом. Держали-держали, но в какой-то момент взлетел Пономарь навстречу мячу и ударом через себя так засадил в ворота, что вратарь и шелохнуться не успел. И проиграл "Спартак".

Уже позже мы увидели такие уникальные по тогдашним временам удары через себя в мастерском иностранном исполнении. В составе знаменитой сборной Венгрии 50-х к нам приехал один из лучших игроков в истории мирового футбола Ференц Пушкаш. На разминке бил через себя как автомат, чувствовалось: сто раз ударит - столько же попадет. Но бил несильно, куда слабее нашего Пономаря.

Забил, словно провинился
Еще были мы, конечно, болельщиками идеологизированными. Тогда все так или иначе таковыми были. От футболиста мы требовали сверхъестественной скромности в поведении. И имелась в этом идеологическая подоплека.

Вот, скажем - сейчас это и многими болельщиками со стажем забылось, - как вел себя игрок, забивший мяч? Представьте себе, что вы, сидя на трибуне, упустили сам момент гола и видите только нападающих, которые возвращаются к центру поля. Как отличить забившего? Сейчас это элементарно: кто пляшет и кувыркается больше всех - тот и забил. Тогда все было наоборот. Среди возвращающихся бросался в глаза один, явно чем-то провинившийся: голова опущена, глядит под ноги, ссутулился.

Что - пас дал так, что чуть не сорвал атаку? Еще как-то проштрафился? Нет - он-то и забил! Тогда почему убитый вид? А идеологией в те времена всем было привито: твои успехи - не твои, а коллектива. Без коллектива ты ноль. Вот забивший всем видом и показывал, что мыслит именно так. Мол, ни секунды не думаю, что гол - моя заслуга. Даже близко такого в голове нет.

Позже, когда под влиянием зарубежных примеров футболисты стали менять повадки - сначала заулыбались, потом стали подпрыгивать, потом "зафестивалили" в полную силу, - нам, болельщикам, это поначалу жутко не понравилось. Даже аплодировать переставали, когда игрок слишком явно ликовал. Но потом перестроились.

За халтуру - "темная"
Страстная увлеченность всегда опасна: поклонник может выкинуть что угодно. В том числе в адрес предмета страсти. Ведь футболистов тогда, случалось, бивали! Причем не чужие - болельщики - свои. От возмущения. Скажем, сыграла команда халтурно (не верьте разговорам, что тогда халтурно не играли - играли, и не так уж редко), и тут же кучки людей начинают после матча скапливаться возле динамовской ограды - побить за халтуру.

Помню одну безобразную игру "Спартака" с "Локомотивом": мало того, что под свист трибун бездарно катали мяч, так еще центральный защитник спартаковцев Сеглин насмешливо улыбался свистящим и однажды даже иронически помахал рукой. После матча прямо у центрального выхода с северной трибуны (там выходили футболисты) собралась здоровенная толпа - бить Сеглина, Но, конечно, ничего не вышло. Футболисты нравы своих поклонников великолепно знали и умело от них ускользали. А вскоре "Спартак" играл против ЦДКА. и Сеглин пару раз срубил Гринина - игрока, которого не любили за грубость. И точно такая же толпа собралась у того же выхода с "севера" - орать Сеглину "ура". На этот раз он, конечно, прятаться не стал и сполна насладился триумфом.

Вспомнил все это и задумался: так что же все-таки, не считая упоминаемой социологами, серости жизни, заставляло нас так сходить с ума по футболу? Может, наивность? Мы были обществом доверчивых и простодушных людей. А говорят, только наивный человек и способен на настоящую, всепоглощающую любовь.